Поездка в Себино 10 октября 2015 года

На встречу с Матронушкой …

Однодневные поездки у нас случаются не так часто, но в этот раз насыщенности одного дня хватило бы и на несколько. 10 октября мы сравнительно небольшим составом отправились в Тульскую область – по местам, связанным со святой блаженной Матроной.

Первым местом нашего паломничества стал Свято-Успенский мужской монастырь в Новомосковске.

Выехав в промозглое сырое утро, в Новомосковске мы попали в крупяной снежок, носимый порывами очень недружественного ветра.

 

Svjato-Uspenskij muzhskoj monastyr'

 

Монастырь небольшой, экскурсоводов не предусмотрено, поэтому для знакомства с обителью нам был предложен сопровождающий нас монах. Практика, в общем, не новая, а потому удивления это не вызвало. Повод для изумления, однако, все-таки появился, но позже: примерно в середине рассказа мы обнаружили, что наш иеромонах-провожатый является архимандритом, наместником монастыря, да ещё и местным благочинным.

Впечатление отец Лавр производил совершенно книжное, — как  герой, сошедший со  страниц книги архимандрита Тихона Шевкунова, — да и рассказ свой вел в лучших традициях «Несвятых святых».

Вверенный его попечению монастырь – совсем новый, основан в 1995 году. Впрочем, и сам Новомосковск имеет всего неполные девять десятков лет истории. Город строился под обслуживание неподалеку расположенного химкомбината, который по сей день активно коптит небо над окружающей местностью и, по словам отца архимандрита, периодически обеспечивает жителям города утро, ароматизированное стиральным порошком.

При совсем небольшом интересе к обители со стороны организованных паломнических групп (что странно), прихожан в монастыре много, особенно летом. И именно это обстоятельство обусловило появление в монастыре постройки, которую многие из нас вначале приняли за летнюю трапезную, — летнего храма во имя святых Жен Мироносиц.

 

letnij hram vo imja svjatyh Zhen Mironosic

 

Идея, казалось бы, простейшая, но для небольших храмов и монастырей просто замечательна – не поместившиеся внутрь прихожане все равно имеют возможность наблюдать именно за богослужением, а не смотреть в наружную стену храма или силиться что-то увидеть в окне.

Странность отсутствия массового интереса к монастырю заключается в том, что именно там находится написанная по заказу блаженной Матроны икона Божией Матери «Взыскание погибших», которая, собственно, и была основной целью нашего приезда.03_ikona Bozhiej Materi «Vzyskanie pogibshih»

По словам отца Лавра, нет сомнений в том, что данная икона – именно та. В начале 90-х годов ее привезли в монастырь из родного села блаженной Матроны — Себино, где она, очевидно, так и пребывала со времени первоначального водворения. Вряд ли было бы возможно, чтобы при изгнании из деревни Матроне дали бы возможность отправить кого-либо в храм (сама она уже не могла ходить), снять икону, и забрать с собой – свой бы нехитрый скарб дали возможность увезти!

Отец Лавр рассказывал, и рассказ его был не набором сухих архивных сводок, а как будто циклом небольших зарисовок – не только о монастыре, но и просто о жизни, о маленьких чудесах, забавных случаях, людях.

Возможно, это связано с тем, что информацией о строительстве, перестройках, пожарах, осадах, закрытиях и прочих перипетиях, встречавшихся в жизни более старых монастырей, нас нельзя было снабдить в силу юности обители, а, может, просто потому, что отец Лавр видел смысл экскурсии несколько шире, чем сообщение исторической справки.

Мысль привести несколько таких зарисовок родилась сразу, причем – вместе с названием.

Итак,

Сказания отца архимандрита

Подарок Патриарху

Еще в 90-е годы, когда монастырь только начинал свое существование, в связи уж не знаю с каким событием, на Куликово поле должен быть прибыть Патриарх Алексий II. Ввиду такой оказии отцу Лавру священноначалием было велено подготовить какой-нибудь подарок от монастыря.

Все бы хорошо, да и просьба сама по себе не из ряда вон, если бы не единственное обстоятельство: дарить отцу архимандриту было не-че-го!

В молодом монастыре, чей срок существования исчислялся несколькими годами (а, может, на тот момент, и месяцами – отец Лавр дат не называл), в расслабленные 90-е, по части достойных Патриарха подарков было не разойтись: икона Взыскание погибших да недавно подаренная отцу Лавру икона Божией Матери Остробрамская – старинная, в окладе, хоть и новом, но ручной работы, сплошь расшитом.

Конечно, для Патриарха ничего не жалко, но, — сетовал отец настоятель, — самое обидное было в том, что ведь, по сути, она ему не нужна так, как им в монастыре – в Москве – древнейшие святыни в Кремле, а у них – две иконы. Как тут расстаться? А делать нечего. Помолился отец Лавр, завернул икону и поехал, — раз Божией Матери угодно их покинуть, то так и быть.

Приехали на Куликово поле. В завершении визита должен быть состояться обед с вручением подарков. Протокол на таких мероприятиях четкий, слово по велению души не возьмешь, и отец Лавр тихонько ждал своей очереди – его речь стояла последней. Когда же, наконец, предыдущий выступающий завершил обращение, отцу архимандриту не удалось даже встать. Это сделал Патриарх. Он поднялся и прочел молитву на завершение трапезы.

А Остробрамская икона так и осталась завернутой у отца Лавра.

 

Два Лавра

Как-то у отца Лавра зазвонил телефон, откуда объявили, что сейчас с ним будет говорить митрополит. Отец Лавр заволновался – почему обыкновенному архимандриту такая честь – вдруг архиерея давать хотят?

В трубке раздался голос владыки, который, впрочем, дело не прояснил: «Отец архимандрит, сейчас передам трубку — с тобой будет говорить митрополит Лавр».

Тут надо пояснить, что на тот момент только произошло воссоединение Русской православной церкви и Русской православной церкви за рубежом, а митрополит    Лавр был не кто иной, как Предстоятель РПЦЗ и митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский.

«Отец Лавр, я хотел Вам сказать, что нас – Лавров – на всю Русскую православную церковь всего два». Как два? – изумился отец архимандрит, — а откуда Вы знаете?

Оказалось, еще до воссоединения Церквей, митрополит приезжал в Россию, и, уж Бог весть, по какой причине, заинтересовался тут, в том числе и этим вопросом.

Результатом изысканий стал отец Лавр — из края химиков и шахтеров.

Митрополит обещал приехать в гости и распрощался с недоуменным батюшкой  наилучшим образом.

А третий Лавр отыскался совсем рядом – в монастыре, по левую руку от Божией матери Взыскание погибших — святой Лавр.

 

Ремонт в финотделе

  В финотделе в райцентре – Кимовске – был ремонт, меняли полы. Что за финотдел, отец Лавр не уточнил, да и, в общем-то, не столь важно.

Сняли верхний слой, а когда стали извлекать доски, то поняли, на чем зиждились районные финансы: в полы были уложены попиленные, подогнанные и прибитые гвоздями иконы.

Иконы достали, сложили образы и передали отцу Лавру. Так они и висят в Свято-Успенском соборе монастыря  – с ровными продольными распилами и как будто пулевыми ранами – дырами от гвоздей. Не реставрировали – и правильно – в назидание потомкам.

Много еще рассказал отец Лавр, но не все детали запомнились, поэтому во избежание фактических ошибок в жертву чистоте истории приходится принести не одно сказание отца архимандрита.

Вся экскурсия проходила на улице, поскольку в единственном (помимо летнего) храме шло отпевание. Крещение же и венчание в монастыре не проводят. Как сказал отец Лавр – монахов своих жалеют: взглянет иеромонах на белое платье, нет-нет, да и возникнет мысль «а что же я не женился?»,  младенчика возьмет, и тут как тут: «Эх, а что же не мой?». Зато отпевание ничем не смутит, да и мыслям «эх, жалко, не я» также не очень способствует – никаких соблазнов (этого отец Лавр не говорил, идея принадлежит автору статьи)!

Довольно редко встречающееся изображение блаженной Матроны – с открытыми глазами – имеет очень простое объяснение: в Царствии Божием каждый, имевший в земной жизни физические немощи, будет восстановлен в полном здравии – хромые будут ходить, слепые прозреют и т.д.

07_Novomoskovsk

 

К отъезду из Новомосковска тучи опять сгустились, и в Себино мы ехали, сопровождаемые мрачно глядящим свинцовым небом.

 

09_Novomoskovsk

 

На окраине села Себино примостился маленький домик из свежего сруба – музей святой Блаженной Матроны Московской. Точного места расположения дома Святой не знает никто – как-то удивительно вышло, что история небольшого села надежно похоронила эти сведения. Однако, хоть точные координаты и где-то затерялись, по отдельным известным фактам (например, наименование улицы и то, что дом стоял недалеко от храма) примерное место вычислить все-таки удалось —  там и построили музей.

 

10_muzej svjatoj Blazhennoj Matrony Moskovskoj

 

Стать мемориальным музею, к сожалению, не довелось – никаких вещей, принадлежавших Матроне или ее семье, как это ни странно, не осталось. Внутри воссоздана обстановка того времени, частично — из старинных вещей, принесенных местными жителями; созданы небольшие фотоэкспозиции, посвященные основным вехам в земном пути Блаженной и истории создания музея.

 

11_belaja ptica s plotno zakrytymi glazami

 

Белые птицы под потолком дома не просто красивый символ. Матрона была нежеланным ребенком, и ввиду невозможности избавиться от него до рождения, родителями было принято решение по появлении младенца на свет отдать его в приют. Однако незадолго до родов матери будущего Восьмого столпа России был сон: белая птица с плотно закрытыми глазами. Когда девочка родилась, родители с изумлением обнаружили, что ее веки не имеют прорезей – как у той белой птицы. Это особое знамение решило дело – девочка осталась с родителями.

 

12_muzej svjatoj Blazhennoj Matrony Moskovskoj

 

 

Lavr

 

Интересно, что традиционно годом рождения Матроны считается 1881 – именно он обозначен в ее житии. Однако обнаруженные документы подворной переписи 1911 года внесли свои коррективы: как видно, в семье Никоновых, в том числе учтена девица 28 лет, и в качестве особой отметки стоит буква «К» — калека – сомнений в том, кто скрыт за этим сухим описанием, нет. Путем нехитрых подсчетов можно определить и год рождения – 1883.

 

14_god rozhdenija Matrony

 

Эта фотография была подарена музею женщиной, лично знавшей Матрону и потом 17 лет ухаживавшей за ее могилой – Антониной Малаховой (в монашестве — Матрона), с наказом – не обновлять, рамку не менять – потому что именно в таком виде ее держала в руках сама святая, и она хранит тепло ее рук.

Как-то в музей приехала одна женщина и, подойдя к портрету, пришла в крайнее волнение: «Что это за фотография, откуда она?». Работники были удивлены. Подняв к фотографии руку, женщина сказала: «От нее идет мощное тепло!». После этого происшествия не удержались – украсили фото рушником – из благоговения.

 

15_u Matronushki byla na lbu jamochka

 

На фото не видно, но, как рассказала экскурсовод, у Матронушки была на лбу ямочка – от постоянного осенения себя крестом.

 

16_ljubimoe mesto Matronushki

 

Это место, слева, у самого входа в храм, у Матронушки было любимым. Так и представляешь себе худенькую девочку, махонького росточка (великая святая была несообразно этому мала ростом – всего 150 см), примостившуюся у двери, и неподвижно, вытянувшись, внимающую службе. Неизвестно, как оно было на самом деле, но почему-то кажется, что иначе быть просто не могло.

Дивно то, что при полном отсутствии каких-либо сохранившихся вещей, принадлежавших Матроне или ее семье, до нас дошел в целости тот предмет, который ознаменовал духовное рождение новорожденной Матронушки – крестильная купель. Во времена, когда распад СССР был уже не за горами, в себинском храме проводились воскресные литургии, в остальные же дни храм стоял запертым и никем не охраняемым. Казалось бы, после десятилетий разграбления храмов тот факт, что в церковном обиходе не использовались драгоценные металлы, а облачения не отделывались драгоценными камнями, должен был стать очевиден, однако же, сельский храм необъяснимым образом умудрился стать объектом посягательства – единственное, что теперь могло представлять интерес, это, разве что, цветные металлы. Думается, что решающую роль в спасении реликвии от переплавки сыграли ее размеры – тащить через деревню, а потом и дальше, огромную купель —  зрелище, которое неминуемо привлекло бы ненужное внимание, как минимум, своей неординарностью. Кстати, еще одно чудо заключается в том, что, несмотря на беззащитность храма перед лихими людьми, иконы, в том числе — Взыскание погибших, не были осквернены.

За дорогой виднеются остатки строения из красного кирпича. Это все, что напоминает об имении последних себинских помещиков Яньковых. Когда-то именно благодаря дочери хозяина имения – Лидии Яньковой, — бравшей Матрону с собой в паломничества, та смогла предстать перед Иоанном Кронштадтским, увидевшим в юной девушке «Восьмой столп России».

Предупреждала Матронушка барина — Александра Янькова — о грядущем в России, о будущности монархии и реках крови, устья которых уже зарождались, наполнялись, чтобы скоро хлынуть и залить всю страну – от южных широт, переливаясь через Уральский хребет, до горячих ключей Камчатки.

Не послушали, не уехали. Александр Яньков был расстрелян, Лидию также постигла трагическая участь.

В Себино до сих пор живет современница Матроны, сейчас ей уже 95 лет. Когда-то в детстве у нее по необъяснимой причине начались сильнейшие головные боли, девочка кричала в голос. Отчаявшаяся мать бросилась к Матронушке, та, помолившись, сказала – больше голова болеть не будет. Так и оказалось. Ноги почти не ходят, глаза уже еле видят, но голова с тех пор и по сей день не болела ни разу.

 

23_Kulikovo pole

 

Третьей вершиной нашего паломнического треугольника в этот день стало Куликово поле.

Храм во имя преподобного Сергия Радонежского был построен в начале 20 века по инициативе графа Олсуфьева, чье имение располагалось неподалеку – в Епифани. Задумка объяснялась просто – воздвигнуть храм в честь благословения преподобным Сергием князя Дмитрия Донского на битву с Мамаем.

 

24_Hram vo imja prepodobnogo Sergija Radonezhskogo

 

На предполагаемом месте ставки Мамая установлен обелиск.

 

В расположенном неподалеку селе Монастырщина есть Храм Рождества Пресвятой Богородицы, воздвигнутый в 1875 году на месте, где по преданию были похоронены русские воины, павшие на Куликовом поле.

Чтобы лишить человека основы, миро- и самоощущения, ориентации в жизни, подчас недостаточно отнять у него настоящее, необходимо направить удар в более глубинные сферы – нужно лишить его того, на чем строилась его личность на протяжении всего ее развития  — лишить прошлого,  заставить считать, что все, что он считал истинным — ложным, бывшее – никогда не происходившим, что и он сам – не тот, кем  привык себя считать.

Именно это происходит тогда, когда начинает пересматриваться история страны, ревизуются те события, бытность которых не подвергалась сомнению, на cвязанных с которыми примерах веками взращивались поколения людей.

Именно это происходит сейчас. Да, идеи о том, что не было ига, а на Куликовом поле поссорились удельные князья, не так уж нова, но активное внедрение тенденции исторической ревизии сейчас сильно, как никогда – подвергать сомнению стало модно.

Однако и независимые друг от друга летописи разных народов и регионов, и находки археологов на поле подтверждают то, что и так никогда не ставилось под вопрос нашими предками. И так любимый многими тезис об отсутствии массовых залежей оружия и доспехов также находит свое объяснение в непростительной роскоши оставлять на поле боя оружие, дороговизна которого была беспрецедентной (например, стоимость одного топорика составляла едва не годовой бюджет семьи). Да и с учетом того, что в данной местности впоследствии располагались пашни, трудно представить, как бы в многократно взрыхляемой земле могли задержаться мало-мальски крупные осколки металла – как инородный предмет они должны были беспощадно выбрасываться.

Странно даже предположить, что и сами павшие воины были бы забыты в далекой степи, их гробы не оплаканы женами, родителями, детьми, а погребение – лишено надлежащих почестей.  Как сообщает предание, кто-то, конечно, был похоронен на Куликовом поле, а впоследствии это место, освященное подвигом за веру и Отечество живот свой положивших, оказалось повторно освящено воздвигнутым там храмом. Остальные же собирались и вместе с оружием и доспехами увозились – по свидетельствам историков сбор павших и оружия занимал время, многократно превышавшее продолжительность самого боя.

Залог народного единства и понимания своей культурной, национальной, исторической идентичности не только в том, чтоб помнить события, даты, но и в том, чтобы верить. И не только в том, чтобы верить, но и в том, чтобы стараться знать – причины, следствия, доказательства – дабы не быть сметенным каждым  новым «историческим» веянием, иметь возможность оценить его критически, не растеряться и не рассеяться не имеющими родства, корней единицами мультикультурного общества торжествующей толерантности.

До встречи со всеми путешествующими по нашему повествованию в храме блаженной Матроны Московской у м. Коньково.